если бабушка рассказывла как НКВД переодетые в УПА напали на школу и убили 2 десятка детей, дабы озлобить население..

А может никто и не передевался а так выставили .Так же можно кучу свидетельст найти когда рассказывали как УПА передевались в НКВД и расстреливали хутора. Вот например свидетели рассказывают как бомбили сад ,только вот не детский сад ,а Сад Пионеров .ТРАГЕДИЯ В САДУ ПИОНЕРОВ

В субботу, 13 июня 1942 года, в Саду пионеров на проспекте Революции собралось много детворы. В киоске «Игротека», как всегда, можно получить во временное владение: хочешь — куклу, хочешь — ло¬шадку или велосипед. Подростки брали шашки, шахматы, кегли. В буфете, где раньше торговали каким-то особенным фруктовым мороженым, теперь, когда с са¬харом стало труднее, продавали пончики. Детей, ста¬рались побаловать и в суровую военную пору. Большое оживление царило на танцевальной площадке. Дети образовали здесь два переплетающихся венка. Баянист Дворца пионеров Иван Игнатьевич Ка¬лашников со своим учеником Валей Орловым играли в два баяна славянский танец «Во саду ли, в огороде...».
И вдруг случилось ужасное.
Рассказывает Полина Осиповна Исаева:
— Это произошло внезапно. И окучивала картофель у себя в палисаднике. Вдруг... какой-то гул на меня валится. Меня сбило с ног. Когда вскочила, вижу в Саду пионеров пожар. Я кликнула свое санитарное зве¬но, и мы бегом через, первые ворота туда. Сумки с медикаментами у нас всегда были наготове. По саду будто прошел ураган: деревья вырваны, земля разво¬рочена и, везде, куда ни глянь, — детские тела. Одни — чистые, целые, а другие — песком, грязью, глиной за¬сыпаны. Не то ребенок, не то комок земли. Кто жив остался, того оглушило взрывной волной. Или, может, они от страха оцепенели. В первые мгновения никто не двигался, не плакал. А потом бросились, не помня себя, кто куда. Крик поднялся, стон. Мне навстречу бежит девочка лет двенадцати. Я ее узнала, она с нашей Алек¬сеевской улицы. Смотрю, бежит и почему-то, бедняж¬ка, прямо на глазах синеет. Я ее подхватила, а у нее весь бок вырван. Так и умерла у меня на руках...
Говорит Анна Ивановна Сидорова:
— Я брала воду в колонке а рядом, через решет¬ку, — Сад пионеров, Слышу, летит самолет. Все бли¬же, ближе, вот уже над самой головой. Начали бить зенитки. И сразу — взрыв. Меня волной отшвырнуло на землю. Посыпались стекла... Все это мгновенно. Над пионерским садом встал огромный черный столб... Ког¬да мы с соседками прибежали в сад, меня поразило, что убитые и раненые дети были не в одном месте, а повсюду, будто их рассеяло. Живые забились под кус¬ты, в павильоны, испуганные, с помертвевшими лица¬ми. Мне стало плохо, на один момент я растерялась. Но я понимала, что надо действовать быстро.
Возле бассейна сидела девочка лет девяти. Глаза у нее застекленели, казалось, что она без памяти. Я под¬несла ей понюхать нашатырный спирт. Потом вижу — у нее на руке выше локтя рваная рана. Я сделала пе¬ревязку. Девочка очнулась и заплакала. Я дала ей ва¬лерьянки, сказала: «Сейчас тебя возьмут». И отошла. Утешать я не могла. Рядом стоял мальчик, раненный в кисть руки. Кровь била сильно. Я сорвала со своей головы платок и наложила жгут.
В саду уже были люди из других групп самозащиты, были медицинские работники и санитарные машины. Страшно кричали, рвались в ворота обезумевшие от горя и страха матери. Их старались задержать.
Нам дали указание носить в машину убитых детей. Были тут две девочки с нашего двора. Они как бежали по дорожке, взявшись за руку, так и настигла их смерть. Были и совсем маленькие дети, лет пяти-шести. Они еще не остыли, и порой казалось, что держишь уснув¬шего ребенка.