Болельщики

В памяти он останется подтянутым, всегда в костюме с орденской планкой на груди и неизменным бадиком в руке. Милый и добрейший человек, для которого «Факел» – едва ли не главный смысл жизни. Вспоминаем, как на стадионах Кутаиси, Волгограда, Краснодара, Ворошиловграда, Ярославля, Смоленска и особенно Москвы, где в те времена после самого безобидного выкрика с места: «Факел»! – тебя могли выдворить со стадиона, а в лучшем случае следовало ласковое поглаживание дубинкой «констебля» поперек спины, дядя Миша яростно, грудью вставал на защиту молодых воронежских фанатов. И для многих он как отец…

И вот ноябрьское утро 1998 года. Промозглый, леденящий душу ветер и метель. В этот день решалось многое. Инициативная группа, среди которой был и дядя Миша – Михаил Осипович Ларский, пришла к областной администрации, чтобы лично в руки Ивану Михайловичу Шабанову передать требования об отставке руководства «Факела», под которым стояли тысячи подписей воронежских болельщиков. Ждали больше трех часов, и все это время мы отправляли дядю Мишу погреться в машину. А он, упорно отмахиваясь от нас, все так же стойко вышагивал, опираясь на бадик, вдоль стен администрации. Глядя на фигурку этого замёрзшего, маленького, чуть сгорбленного и с виду тщедушного человечка, Человека с большой и светлой душой, понимаешь: «Пока среди нас есть такие люди, как дядя Миша, футболу в Воронеже быть.

Вот что он рассказывал о себе…

– Я родился в 1913 году в Санкт-Петербурге. Окончил 10 классов, затем училище по специальности «мастер отделочных работ» и вечернее отделение Ленинградского строительного техникума. С детства заболел футболом, что, впрочем, не удивительно. Ведь рос я около стадиона «Динамо» и там пропадал целыми днями. Видел на футбольном поле и Бутусова, и Дементьева, и вратаря сборной Соколова. То славное довоенное поколение питерских футболистов прошло перед моими глазами. Сам я вначале играл за команду училища, а потом был приглашен в ленинградский «Строитель». Моим главным тренером был Филиппов, игравший в своё время с Бутусовым за сборную Союза. Хороший тренер и прекрасный человек, он многому научил меня и в футболе, и в жизни.

– Потом война, фронт…

– Я ушёл на фронт в 1941 году, защищать Ленинград. Воевал в царице полей – пехоте, прошёл путь от Ленинграда до Берлина и закончил войну в составе 1-го Белорусского фронта. Трижды после ранений лечился в госпиталях. Подлечат – и опять на фронт. Награждён орденом Отечественной войны 1-й степени, орденом Славы. А самые дорогие для меня, солдатские медали «За отвагу». После тяжелого ранения я в 1945 году был на хозяйственной работе в Управлении военной администрации в Германии, где и встретил День Победы. Домой в Ленинград вернулся 18 ноября 1945 года. И, конечно же, при певой возможности пошёл на футбол, только уже как болельщик. Играть сам после ранений я уже не мог.

– Наверняка был какой-то самый для вас памятный эпизод за военные годы, тяжелые минуты, которые вам довелось пережить.

– Самые тяжелые воспоминания связаны с августом 1944 года. В Финляндии под Питкарантой мы попали в окружение. Там было 1200 головорезов Маннергейма. Тридцать километров по лесу мы уходили из окружения, но почти вся рота – 120 человек – навсегда полегла на болоте, потому что на сопках сидели пулеметчики и снайперы и вели перекрестный огонь. Я чудом остался жив. Наш взвод обеспечивал прикрытие штабу, и удалось укрыться от огня в финских траншеях.

– Вам удалось воевать на территории многих государств?

– Финляндия, Норвегия, Польша, Германия. По земле этих стран прошёл в пехоте с боями.

– В каком воинском звании вы окончили войну?

– Я сержант, был помощником командира взвода, командиром отделения. Нам, прошедшим огонь и воду, приходилось брать командование на себя, потому что из училища приходили молодые, необстрелянные ребята, многие из которых навечно остались лежать в чужой земле.

– Как сложилась ваша жизнь в послевоенные годы?

– Вернувшись с фронта в Ленинград, я возглавил комплексную бригаду по отделочным работам. Мы восстанавливали дворцы и другие памятники архитектуры в Петродворце, Гатчине, в самом Ленинграде. А в 1947 году я уехал в составе правительственной приморской экспедиции на Дальний Восток. Знакомый геолог переговорил по поводу моей кандидатуры с инженером-полковником Николаем Маковеевым. Бывший начальник Всесоюзтранспроекта, он в те годы возглавил Центральную базу всех экспедиций. Работал я в составе экспедиции и в Советской Гавани, и в Комсомольске. Мы готовили для строителей данные по участку в 5000 километров будущей ветки Комсомольск-Амгун-Ургал-Тайшет. Затем, вернувшись в город на Неве, я продолжил работу в Главленинградстрое по восстановлению дворцов.

– С вашей супругой вы познакомились в Ленинграде?

– Да, моя жена, Анастасия Ивановна, всю войну провела в блокадном Ленинграде, работала в военной пожарной команде. Мы прожили с ней долгую и счастливую жизнь. Она умерла в январе 1991 года, я остался один (детей у нас не было), и если бы не поддержка моих друзей - Романа Кушнира, Владимира Зайцева, с которыми я уже больше тридцати лет, сидя рядом на трибуне воронежского стадиона, болею за «Факел», даже не знаю, выжил бы я. Эти люди спасают меня от одиночества, они моя опора и надежда. Да вот и племянник тоже не забывает, навещает. А моя первая довоенная любовь вместе с маленькой дочкой погибли во время бомбежки в 1941 году. Это был первый налёт немецкой авиации на Одессу. Рядом с домиком на Приморской (ныне ул. Старостина) находился порт, на который и был направлен основной бомбовый удар.

– А какими судьбами вы оказались в Воронеже?

– В 1958 году мы обменяли свою ленинградскую квартиру на Воронеж. Здесь жили все родственники жены: два брата и три сестры. Да и сырой питерский климат сказывался на ослабленном ранениями организме.

– И с тех пор вы стали завсегдатаем нашего стадиона и одним из самых преданных поклонников воронежского футбола?

– С 1958 года я в Воронеже не пропустил ни одного матча. Да что там в Воронеже! Сколько поездил по городам, где играл «Труд». К слову, меня прекрасно знал комментатор Владимир Затонский, сколько раз останавливались с ним в одних гостиницах и подолгу общались. А уж когда «Факел» вышел в первую лигу, я один из Воронежа поехал на выезд в Кутаиси. Как сейчас помню, наши проиграли 1:2. Каждый футбольный сезон я обязательно куда-нибудь ездил вслед за любимой командой. Как у инвалида войны II группы у меня был один раз в год бесплатный проезд на поезде и самолёте. Обычно я выезжал сразу на две спаренные игры «Факела» в гостях: Симферополь-Харьков, Ворошиловград-Киев...

– Какая самая памятная победа «Факела» в гостях, которую довелось наблюдать?

– Победа в Луганске (тогда ещё Ворошиловграде) над местной «Зарей» – 3:2. «Заря» тогда только покинула высшую лигу, и команда в Луганске была прекрасная. Какие имена! Заваров, Гамула, Игнатенко, Куксов. А вратарь какой! Ткаченко даже одиннадцатиметровые удары исполнял лучше иных форвардов.

– «Факел» образца какого года оставил наиболее яркие воспоминания?

– Очень нравилась мне команда в сезоне 1979 года. Папаев, Крестененко, Никонов, Васин – это были лич-ности в футболе. А вообще Коротков и Папаев, по моему субъективному мнению, были в Воронеже футбольными богами. Папаев на двадцать метров пас партнёру точно в ноги, словно рукой, закидывал. Высочайшая техника обращения с мячом, футбольная культура и интеллект – все было при нем. И ещё симпатичная команда была в 1983 году. Обязаны были выходить в высшую лигу, да, похоже, искусственно притормозили. Жаль. Добавь тогда к Лосеву, Савченкову, Минаеву, Пимушину и другим пару-тройку приличных мастеров – мы бы и в высшей союзной лиге не затерялись.

– А кто из тренеров за последнюю четверть века оставил наиболее яркий след своей работой у штурвала «Факела»?

– Борис Евгеньевич Яковлев. Что бы ни говорили, он очень много сделал для создания прекрасной команды на рубеже 70-80-х годов. Да ещё, пожалуй, Анатолий Федорович Полосин, увы, так мало проработавший в Воронеже.

– Глядя на вас, с трудом верится, что вы давно разменяли девятый десяток лет.

– Да нет, здоровье, конечно, уже не то. В 1990 году перенёс тяжелую операцию. Поднял меня на ноги, к слову, старый болельщик «Факела», хирург Владимир Иванович Лозинский. Потом тяжелый удар – смерть супруги. И если бы не забота друзей, Романа и Володи, вряд ли вы беседовали сейчас со мной. Вот и 1999 год пришлось встретить в больнице, в Масловке. Но тосковать от одиночества не пришлось. Проведывали ребята из клуба любителей футбола, племянник, приезжал Роман Кушнир. А 31 декабря привезли мне в больницу фрукты, гостинцы от президента «Факела» Юрия Михайловича Батищева. Честно скажу, я хоть и не сентиментален, чуть не заплакал. Вымпел клуба, который мне от него передали, я повесил над своей больничной

койкой в палате.