Давай, расскажи что-нибудь про Джона, Шабана, Шестака, Хека, Клима.

Джони на том свете лет так уж 30. Лежит где-то на промороженном кладбище под Якутском. Поехал, так сказать, по распределению. Сирота, интернат в Россоши, учёба, Якутск. Всё, вся жизнь. Эх, Джони...
Хек сейчас, поди, процветает. Бросил геологию, подался в родную Россошь, открыл магазин обуви, преуспел, поставил за себя исполнительного директора, а сам кинулся с головой в горные лыжи. Другие работают, а денежки текут ручейком непересыхающим в карман Хека. Буржуй недобитый. Поэтому мне не нравится капитализм. - Знаешь, как это здорово ! Из гостиницы выходишь на солнце, одеваешь ботинки, лыжи, а тут уже люлька подплывает и тянет на вершину склона. Удивил, блин. Я ещё в советское время покуролесил по горным лыжам, Домбай, Цей, Теберда, Хибины, Ворохта, Иткол, и не по одному разу, а он открытие сделал.
Шестак тоже частник. В Старом Осколе держит магазин систем сигнализации. С инженеркой тоже раскланялся, стал на свой карман стараться, не иначе держит продавцов на голодном пайке. Капиталист хренов. Налоги, небось, не платит, а потом осерчает, что пенсия мизерная.
Шабан (он же Клешня) услал сына учиться в Германию лет 15 назад, скорее всего тот так там и остался с работой. Сам Клешня, по идее, ожидался вернуться в родной Мичуринск, и где он сейчас, жив ли, сам бог не знает.